К Вашим услугам, государь [СИ] - Игорь Юрьевич Маранин

в карету, когда к нему подошли офицер с десятком солдат и неприметный молодой человек лет двадцати пяти.

— Прошу прощения, — вежливо, но твердо начал разговор молодой человек, — прикажите своим людям снять сундук и открыть его для досмотра.

— По какому праву? — глухо поинтересовался хозяин кареты. Гюнтер молча показал императорский перстень.

— А вы знаете, юноша, с кем имеете дело?

— Да, мой господин, — склонил голову гюнтер, — еще раз прошу прощения, но у меня высочайший приказ досматривать все вещи, выносимые из этого дома.

— Ну что ж, — сухо ответил старик, — в следующий раз я прикажу выносить свой ночной горшок через парадную дверь. Смотрите, ежели у вас приказ. А с императором по его возвращении я еще поговорю…

Слуги отвязали сундук, с грохотом поставили его на землю и открыли. Гюнтер заглянул внутрь и не смог скрыть разочарования: внутри ничего не было. Несколько секунд он тупо смотрел в пустоту сундука, не соображая что же делать дальше. Девушка с золотыми волосами ехидно ухмыльнулась и, повернувшись спиной, ушла к другому, игриво покачивая бедрами. Наконец, гюнтер совладал с эмоциями и поднял глаза на тамплиера:

— Приношу свои глубочайшие извинения, — пробормотал он и, махнув Иоганну и солдатам, поспешил прочь.

Старик приказал водрузить сундук на его законное место и скосил глаза на кучера. Тот тихонько улыбнулся в густую черную бороду и тихо прошептал:

— Ну что я вам говорил? Ослы!

77

18 июня, от 6 до 8 часов вечера

Строфокамилла летала по дому, как на крыльях. Прислуга вздохнуть не успевала, как вновь и вновь получала совершенно срочные приказания. Ничто не могло укрыться от хозяйственного взора, все пришло в движение — выбивались сто лет не выбитые перины, перебиралось и перетрясалось замшелое добро в сундуках, с окон были содраны пропылившиеся и выцветшие гардины, сметена вековая паутина со стропил, отправлены в стирку скатерти с немодными тяжелыми кистями, в кухне так и гудело от чистки закопченных кастрюль и сковородок. Даже томимые нехорошими предчувствиями куры и гуси так и носились по двору, близко к сердцу приняв невиданный переполох.

Однако, к удивлению шута, привыкшего к капризам и вздорности своей госпожи, Строфокамилла никого не тиранила, расправой не грозила и вообще изменилась самым коренным образом. То ли ее преобразила любовь, то ли чудесное избавление от неминучей гибели, но теперь она напоминала не прокисшую ромовую бабу, а домовитую и жизнерадостную пышечку. Шут осторожно заехал с разговором о компенсации затрат на лекарство, и неожиданно легко получил более чем солидную сумму. Такую, что пожалуй отныне можно было деликатно послать Фихтенгольца ко всем демонам и отдаться сочинению Настоящего Органного Хорала, о чем он мечтал уже давно.

С этим решением он и удалился в «Лису и курицу» — привыкать к новым обстоятельствам следовало постепенно и щадяще, и пенный эль местного производства мог этому немало поспособствовать… В трактире царила тишь да благодать, посетителей было немного. Шут примостился в уголке и принялся цедить напиток, загрызая его симпатичным ребрышком. В тумане своего глубокого удовлетворения жизнью и элем он не сразу обратил внимание на расстроенную и заплаканную Матильду, но старые навыки соглядатая все же сработали: добрая женщина явно была в больших грустях.

Подозвав и усадив ее за кружечку эля, он без труда доведался, что причиной неизбывной печали пышнотелой богини очагов и духовок был исчезнувший бесследно рыцарь Ательстан. «У него столько могущественных врагов, — шептала она, сморкаясь. — Я так волнуюсь. У нас зародилось такое большое и светлое чувство, и он не мог бы покинуть меня просто так. Ах, я вне себя от беспокойства и тоски…» Шут (отрекомендовавшийся менестрелем) все сочувственно выслушал, повздыхал над жестокостью судьбы, а затем прямо-таки вдохнул жизнь в поблекшие было ланиты трепещущей Матильды, заявив, что догадывается, где можно отыскать Ательстана Великолепного. Воспылавшая надеждой Матильда пообещала ему вечный кредит в виде жареных каплунов и бочонков эля и теплый уголок на кухне пожизненно, и тронутый такой силой любви шут, пошатываясь от сытости, незаметно удалился в направлении лагеря комедиантов.

Найдя там бородатую женщину и пошептавшись с нею, он вернулся в трактир и передал Матильде некое устное сообщение, от которого ее глаза вспыхнули невиданным светом извечной женской надежды на счастье.

Дом Глорио постепенно посветлел от вымытых окон и свежих розовых кисейных занавесок, о существовании которых Глорио доселе и не подозревал, ограничиваясь тяжелыми бархатными шторами цвета раздраженного тарантула. С кухни потянуло яблочным штруделем и жареной утятиной, а когда вечером усталый граф вернулся домой, изнуренный беседой с Уильямом и всеми происшествиями дня, и бухнулся в кресло у камина, ему были поданы козьего пуха домашние тапки, халат и огромная кружка горячего пунша. Взбудораженный разговорами о далеком прошлом, он поначалу и не заметил благотворных перемен, произошедших с домом. Но вместе с пуншем по его закореневшему в одиночестве организму разлилось непонятное тепло, халат мягко обнял талию, тапки довершили впечатление…

И граф, воскресший для жизни и любви, отправился искать Строфокамиллу.

78

18 июня, 7 часов вечера

Император уже выехал из пределов своей державы и стоял лагерем в предгорьях, когда его поезд догнали всадник одвуконь и легкая карета, запряженная парой. В монаршую палатку вошли двое, усталые, запыленные, закутанные в дорожные плащи. Один был неприлично задиристо молод, второму было за тридцать. На пальце у него блестел перстень, увидев который, стража императора безмолвно расступилась.

— Ваше Величество, — начал тот, что постарше, — у меня для вас очень плохие новости. Сегодня утром на Гончарной улице найдено тело генерала вашей свиты графа Фридемана Зуухеля фон Цубербилера. Граф был убит кинжалом в сердце. Убийца скрылся, труп нашли прохожие. На теле убитого найден свиток, который он несомненно вез вам.

Арнульф впился глазами в поданный ему пергамент.

— Где Гюнтер?

— Это моя вторая плохая новость, Ваше Величество. Сегодня же, в это несчастное утро ваш верный слуга Гюнтер найден мертвым у себя в кабинете. Судя по всему, отравлен.

— Убийца?

— Скрылся.

— Треплиц?

— Не найден. Но сегодня утром человека, похожего на него, видели входящим в резиденцию Ордена Тамплиеров. Вокруг выставлен караул, но наружу никто оттуда не выходил. Обыскать их мы не можем, они находятся под прямым покровительством Папы.

Император чуть заметно скрипнул зубами.

— А ты кто? — обратился он к гонцу.

— Последний год я был заместителем Гюнтера. По роду службы я полностью в курсе всех операций, которые у нас ведутся. Ваше Величество, вот перстень Гюнтера. Разрешите мне отправиться в Вену и там ожидать распоряжений от моего будущего начальника. — И